Глава 4. Трофим

Студия в центре Москвы. Я приезжаю туда записывать очередную «пустышку-песню», для девушки с экзотическим псевдонимом — Каролина. 

 

— Как дела, Кора? (Кора — это я, Таня, от Каролины) — спрашивает меня басом звукорежиссер Юра Андропов.

— Тускло, Юрок, тускло. Одни «Выбор сделан, выбор сделан, мой мальчик…» Надоело. 

— Всем тяжело, мать, — резюмирует Андропов. — Есть у меня текстовик и композитор, он, кстати, сейчас приедет. 

— Ну-ну, — думаю. — Много вас красавцев с хвостиками на головах, в ярких ботинках, а в голове консервная банка.

 

Сижу, курю, пью кофе.

Заходит парень невысокого роста, симпатичный, кудрявенький, и сходу начинает рассказывать мне анекдот. Я хохочу. 

— А ты кто? — Ну, как после такого анекдота «Выкать»?

— Отгадай. 

— Пародист, — констатирую я.

И слышу из другой комнаты:

— Кора, это Серега Трофимов. Я тебе про него говорил.

— А! Так ты автор? 

— И певец к тому же.

— Не танцор диско?

— Нет. Освоил полностью бревно, вино и домино.

— Ну, ладно, — 1:1 думаю. — Сереж, мне песни нужны только хорошие.

— А что ты к Укупнику не обратишься?

— Не хочу. Он меня не видит, да и я его тоже. А ты меня уже увидел, я чувствую.

Он говорит:

— Крикни громко-громко «Мама».

Я как заору на всю студию, все сбежались: «Совсем с ума посходили, пьете что ль?»

— Нет, кофе. И так весело.

Я так осторожно спрашиваю:

— Сереж, а ты писал кому-нибудь?

— Нет. Только для себя.

Тут же берет гитару и поет:

«Боже, какой пустяк

Сделать хоть раз что-нибудь не так…»

— Сережа! Это гениально, потрясающе! Где ты с этими песнями поешь?

— В первом отделении у группы «Ласковый май».

— Но это невозможно… Этого не может быть, не должно быть. Ты должен петь сольно, один, на огромный зал… — Залпом выпалила я.

— А я и буду, только позже.

 

Вот такое знакомство с Сергеем Трофимовым произошло у меня, Каролины (ныне Тани Тишинской). 

А потом началось сотрудничество. Но какое! Ураган. Он написал для меня массу шедевром. Он учил меня петь, меня, профессиональную танцовщицу — танцевать!!! Это правда! Трофимов чувствовал каждую свою песню и буквально вдыхал ее в меня.

 

Звоню я ему ночью:

— Сереж, я не знаю, как мне двигаться в клипе «Мама, все ок».

— Спокойно, с достоинством и с улыбкой. Спи. Я тебе новый хит написал. А завтра приезжайте к нам на пирог. Сам испеку.

Мы очень подружились семьями. Я с его женой, красавицей, Наташей (ни дать, ни взять, Аксинья из «Тихого дона»), а мой сын с его дочкой Анюткой. Едим на пикники, на дачу, отмечаем праздники вместе. Это было золотое время. Я на каждую им сыгранную песню визжала неоригинальное: «Шедевр!!!» Трофимов смеялся. Наташка ругалась на меня, чтобы не перехвалила.

 

И в тот в 1995 год стали записываться сразу три альбома именно им, Трофимовым — слова, музыка, аранжировка: для Каролины под рабочим названием «Мама, все ок», для Трофима «Аристократия помойки» и для Иванова «Боже, какой пустяк».

 

Он отдал Саше Иванову свои лучшие песни, написанные Сережей в трудную минуту. Сережка знал, что Иванов их «сделает». И Иванов с этими песнями до сих пор ездит по всей стране.

Мой альбом «Мама, все ок» разошелся бешенными тиражами. В клипе — я в шортах и рэперских очках. Так вот после моего очередного концерта в Нефтеюганске ко мне в гримерку зашли цветы, зашли сами. Я видела только мужские ботинки. 

— Почему так много, это даже странно, — зашелестела я. — Спасибо, конечно. Я понимаю, Вам очень понравился мой концерт.

— Да, нет же, — перебили меня цветы с ботинками. — Просто после Вашего показа клипа по телевизору у нас в городе скупили все очки. Не успеваем заказывать! 

Вот тебе и сила «таланта». Думаю, если бы песня была плохой, цветов с ботинками я не увидела бы точно…

 

Я не говорю про всю его «Аристократию помойки» — эти песни разорвали всю страну.

До сих пор я преклоняюсь перед ним — он стал крестным отцом моего сына. Для Артема это очень важно, своего-то родного нет. Про меня и говорить нечего. А у меня все времени не было. Дела… Бегу, лечу. 

— А на это времени ты много не потратишь, — сказал Сережа.

И опять все сбылось.

 

А крестины отмечали на студии, с шампанским и копченой курицей. Спрашивается, зачем ему все это было нужно. А потому что человек такой, от Бога, светлый. И когда я смотрю в его карие глаза, слушаю его дивные песни, я счастлива и горда, что он крестный отец моего ребенка. И это не бравада, поверьте. И сейчас ему, Сергею Трофимову, не нужны ни подпевки, ни подтанцовки, ни тем более первое отделение «Ласкового мая». Только он один. Талант. С большой буквы. 

Я очень люблю тебя, Сережа. Один раз, давным-давно, я обидела тебя, во имя, как мне казалось, достойного человека. И ты понял все, и простил. А это удел сильных и благородных людей. Артем передает тебе огромный привет и хранит свидетельство о крещение, где он — Артемий. 

 

Что желаю? Не знаю! Правда, не знаю. Славы — банально, она у тебя есть. Здоровье — все желают, ну, и я тоже. Любви — она у тебя есть: жена, дети и вся наша огромная страна.

 

«А ты стоишь на берегу в синем платье».

Храни тебя Господь!

Каролина.

Кора.

Татьяна. 

Танюха.

Таня.